Я, мой муж и его любовница: история нашего карантина

Недавний карантин оставил многих из нас наедине не только с близкими, но и со своими непростыми чувствами. Эта история, рассказанная тремя участниками, позволяет увидеть, как бессмысленно порой искать правых и виноватых, ведь у каждого своя правда. И как часто мы не слышим или неверно интерпретируем слова и намерения друг друга.

Я, мой муж и его любовница: история нашего карантина

Анна

Догадывалась ли я о его измене до того, как это вскрылось? Если быть с собой честной, то я должна ответить утвердительно. Но какая-то сила помогала закрывать на все глаза. Считала, раз он ничего не говорит, значит, наша семья — это то место, где он хочет быть.

Да, он стал часто возвращаться поздно, но ведь он всегда много работал. Этим же я объясняла и то, что между нами давно не было секса.

Все оборвалось, когда из-за карантина мы оказались запертыми дома. Он время от времени уходил якобы на работу, хотя, как я узнала через общую знакомую, их офис полностью закрылся. Теперь очевидно — он встречался с ней. Стал нервным, погруженным в себя, но я списывала это на переживания из-за нестабильности будущего. А стабильность наша действительно покачнулась, и связано это было не только с вирусом.

Я слышала, как в ванной комнате он включает воду и долго говорит по телефону, пытаясь это скрыть. Но и тут убеждала себя, что ему нужно свое пространство.

Однажды он оставил телефон на кухне, и я увидела недвусмысленное сообщение: «Скучаю». Молча показала ему это и попросила сказать правду. До сих пор испытываю смешанные чувства. Может быть, мне было бы легче, если бы он солгал, убедил меня, что все это недоразумение, и дурной сон бы закончился. Но нет, он сделал то, что я просила, — был предельно честен.

В этот момент показалось, что вся наша прежняя жизнь была какой-то насмешкой и только сейчас я встречаюсь с реальностью. Я спустилась к подъезду выкурить сигарету. Хотела, чтобы он сейчас же исчез из квартиры, и одновременно боялась этого. Когда я вернулась, попыталась взять себя в руки, но разрыдалась.

Прибежала испуганная дочь. И тогда я попросила его уйти и не мучить меня и ребенка. Через несколько дней получила от него первое сообщение с вопросом — как мы с дочкой? Я не ответила, но этой возникшей ниточке обрадовалась. Стала ждать его сообщений, но он пропал.

А потом позвонил, сказал, что скучает по ребенку и нам надо решить, как они будут встречаться. Я ответила, что дочь он не увидит, списав все на карантин. Хотя, не скрою, в этом была и доля мести.

Весь следующий месяц он писал короткие сообщения пару раз в неделю. В основном спрашивал про дочь. Интересовался, как работает посудомойка, которую сам чинил накануне ухода. Мне показалось, что этот вопрос — предлог, чтобы узнать, как продолжается моя жизнь.

Когда закончился карантин, мы встретились. Сказал, что все это время жил с ней, но ему тяжело. Он съехал, сейчас живет в пустой квартире друга. Возвращаться домой не хочет. Ему необходимо побыть одному.

Ситуация невыносима для меня своей незавершенностью. Я говорю себе, что между нами все закончилось, но в глубине души продолжаю его ждать.

Алина

Мы познакомились на работе за три месяца до того, как всех накрыла волна эпидемии. Я была свободна, он женат. Я знала об этом. Мы вместе вели проект, много общались, но сразу стало понятно — между нами возникает нечто особенное. Когда он пригласил меня вечером на бокал вина, понимала, что обсуждать мы будем отнюдь не рабочие проблемы.

Так начались наши отношения, которые были похожи на машину, потерявшую управление. Мы просто не могли противостоять тому, что с нами случилось. Карантин был катастрофой — он лишил нас возможности встреч. Ему приходилось обманывать ее, говорить, что идет в офис.

В это же время мне стало очевидно, что на самом деле мы не вместе. Он приходит ко мне, чтобы снова меня оставить. Это было невыносимо, я бесконечно плакала, почти перестала есть. Я вдруг ощутила, что мы ни на что не имеем права.

Когда она обо всем узнала, он пришел ко мне, и это были счастливейшие недели в моей жизни. Да, он тосковал по дочери. Я пыталась убедить его, что все наладится, девочка нас поймет. Но постепенно ситуация становилась для него тяжелее.

В конце концов он признался мне, что чувствует себя мерзавцем, который разбил жизнь жене, и ничего не может дать мне. Сказал, что ему надо пожить одному.

Уверена, к жене у него уже нет чувств. Его держит ребенок, и жена этим манипулирует. Но как можно оставаться там только ради ребенка? Ведь эта жертва не сделает никого счастливым.

Никита

Я всегда думал, что счастлив в семье. И хотя страсть из отношений за пятнадцать лет ушла, нам хорошо вместе. Всегда ценил то, что мы сумели построить, и думал, ни на что это не променяю. К тому же у нас шестилетняя дочь, которую мы долго ждали.

Появление Алины стало какой-то кометой, которая пролетела и смела с горизонта всю мою упорядоченную, прекрасную жизнь. Сначала я думал, что это наваждение пройдет и меня просто потянуло на разнообразие в сексе. Вскоре стало понятно — это нечто более сокрушительное.

На карантине с семьей не находил себе места и уже почти не прятал телефон. Наверное, в глубине души и сам хотел, чтобы все вскрылось. Я сказал правду и в тот же момент почувствовал — лучшее, что я могу сделать — немедленно уйти. Так я ушел к Алине.

Первые две недели казалось — вымер весь остановившийся на карантин мир. А мы остались живы, спаслись на нашем острове. И не думали о будущем. Однако в мире оставались люди. И я начал скучать по дочери.

И по Ане тоже, хотя и не признавался себе. Я писал и звонил ей. Сказал об этом Алине, объяснив, что нам с женой надо решить вопрос встреч с ребенком. Через месяц я понял, что не могу больше так жить.

Честно признался Алине, что запутался. С тех пор, как я ушел к ней, во мне стала развиваться невыносимая тяжесть, которая не позволяет мне обо всем забыть и просто быть счастливым.

«Здесь нет выигравших: все чувствуют себя разочарованным и нелюбимыми»

Татьяна Мизинова, психоаналитик

Слова всех героев истории звучат абсолютно искренне и отражают точку зрения, в которую они действительно верят.

Анна и Никита живут вместе пятнадцать лет, что означает — они немало пережили вместе. Наверняка у них за спиной много совместных испытаний и достижений. Шестилетняя дочка, о которой с такой любовью отзывается отец, вне всякого сомнения, долгожданный ребенок. Так чего же не хватало в этой внешне благополучной семье? Я думаю, эмоций и открытого выражения чувств.

Можно жить рядом, а можно жить вместе, и это большая разница. Большинство женщин замечают изменения в поведении своих мужей, но, как и Анна, очень часто предпочитают делать вид, что ничего не происходит, или бессознательно отрицают происходящее.

Зачем? Потому что так безопаснее, так якобы поступают «мудрые женщины», потому что надо показать себя сильной и достойной, а не «бабой-истеричкой», как другие. Потому, что очень трудно признать себя эмоционально зависимой и нуждающейся в другом человеке.

Может быть, от этой правильной, но закрытой жизни Никита и начал искать всплеск эмоций на стороне. По тому, как описывается эта ситуация, вел он себя весьма провокационно.

Иногда дети, не получающие достаточно внимания от матери, что-то ломают, чтобы вызвать ее эмоции, пусть агрессивные, но тем не менее подкрепляющие факт того, что ребенок ей важен.

Так же и мужчины часто совершают «ошибочные действия» — забывают телефоны на видном месте, оставляют в компьютере переписку, не замечают в машине предметы, оставленные любовницей, бессознательно давая жене возможность поймать их. Они как бы транслируют идею: «Останови меня, покажи мне, что я тебе нужен».

Проще, прячась за свои чувства к ребенку, спрятать отсутствие таковых к партнерше

Как и ежегодные длительные праздники, так и неожиданный карантин закономерно привел к обострению всех внутренних противоречий в жизни пары. И Никита сбегает в совсем другой мир — мир эмоционального праздника. Две недели проводит на «спасительном острове», не думая о будущем, получая восхищение от партнерши и наслаждаясь уходом от реальности.

Но праздники никогда не бывают долгими и к тому же сильно утомляют. Уже в скором времени он начинает скучать по привычному, любимому и надежному миру, который они создали вместе с женой.

Но и тут у пары не складывается искреннего разговора, хотя оба признают, что соскучились друг по другу. Очень страшно признаться в своих ошибках, очень больно сделать первый шаг и быть отвергнутым.

Третий участник этого треугольника, Алина, оказалась невольным заложником чужой семейной истории. Было ли отношение Никиты к ней искренним? Скорее всего, да. Он действительно увлекся теми эмоциями, которые будоражили в нем эти встречи. Но были ли отношения с его стороны серьезными? Скорее нет, чем да.

Эти недели с Алиной показали, что для него она не тот человек, с которым он хотел бы разделить будни после окончания романтического праздника. Никита объясняет свое нежелание жить с Алиной тем, что переживает за дочь. И это обычное, хотя и ложное объяснение. Проще, прячась за свои чувства к ребенку, скрыть отсутствие таковых к партнерше.

К сожалению, в этой истории нет выигравших, все чувствуют себя разочарованным и нелюбимыми. Но хочется надеяться, что те пятнадцать лет, которые Анна и Никита прожили вместе, станут фундаментом их отношений.

Ситуацию, при желании на то обеих сторон, можно наладить, если больше доверять друг другу, прекратить искать виноватых. Семья — это всегда два взрослых человека с равнозначным вкладом в отношения.

А если прошлые обиды будут сильно искажать картинку реальности, то полезным будет обращение к семейному психотерапевту, который поможет развязать сложные узлы и покажет слепые зоны конфликтов, которые супруги не видят.

Источник